Наконец, выкладываю продолжение. Начало можно прочитать здесь. Обширное поле для ляпоискания, приступайте:)
А теперь относительно рассказа. Мне кажется, что все хорошие произведения должны оставлять какую-то грустинку в душе. Они должны быть как бы чуть-чуть недосказанными. Читатели должны немножко взгрустнуть от того, что положен конец приключениям полюбившихся героев. Если выполнены эти условия, то, по моему мнению, произведение удалось на славу. Мне бы хотелось, чтобы автор этого рассказа и дальше продолжил описывать уже знакомые мне события с Артасом, Тирионом и Дарионом, благо, что у него это получается весьма и весьма занимательно. Соглашусь с мнением конкурсного жюри Близзард, рассказ великолепен. * * *
Несмотря на то, что Тирион лишь только слышал о Мрачном Своде, он был очень удивлен, когда посетил его лично. Саронитовый шпиль Свода, полностью повторяющий вид шпилей Цитадели Ледяной Короны, возвышался над окружающими горами. Рыцари Черного Клинка не так давно вырвали это место из лап Плети, и Тирион постоянно спрашивал себя: действовало ли влияние Плети на это место до сих пор.
Тирион нашел Могрейна среди его рыцарей, стоящих возле одного из рунных горнов. Дарион был полностью облачен в свою броню и теперь действительно казался командиром. Намек был понятен: главный здесь он, а не Тирион. Дарион заметил паладина и, отпустив стоящих рядом рыцарей, жестом подозвал его к себе.
- Я уж подумал, что ты не приедешь, - признался Дарион, и его неестественный голос отозвался эхом от стен.
- Были дела, которые требовали моего личного внимания, - ответил Тирион. – Король Вариан и леди Джайна прилетели на борту Усмирителя небес. Вождь Тралл и Адский Крик прибыли сразу после этого.
- Рад слышать, что лидеры Азерота могут найти время посмотреть рыцарские поединки посреди войны.
Тирион пропустил ехидство мимо ушей.
- Ринн интересуется и самим турниром, но признает важность перемирия в войне с Плетью, а Тралл всегда разделял мое мнение в этом вопросе.
Паладин сделал паузу, прежде чем продолжить.
- Зато Гаррош, кажется, одного с тобой мнения, - глухо проворчал он.
Даже после смерти Дарион не утратил способности хорошо посмеяться.
- В конце концов, хоть на Орду можно надеяться.
Тирион нахмурился. Одна мысль не давала ему покоя.
- Тралл видит в сыне отца. Я лишь надеюсь, что он помнит все, что сделал Гром Адский Крик до своей смерти.
- Отцы редко оценивают своих сыновей правильно… - сказал Дарион. В его голосе было что-то загадочное, и Тирион больше всего на свете желал видеть выражение лица рыцаря смерти, спрятанное под шлемом.
Один из рыцарей приблизился к ним, молча вручил Дариону свиток пергамента, а уж потом поприветствовал командира. Тириону потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Дарион вслух не отдавал приказов принести ему этот пергамент и не сделал ни одного приказывающего жеста. Паладин задумался, как эта команда вообще была отдана. «Наверное, так же и Артас командует Плетью», - подумал он.
- Ты помнишь то, что я сказал тебе, когда мы разрушали Плетьхольм? – небрежно поинтересовался Дарион, внимательно изучая пергамент.
- Ты сказал мне палить по моим собственным людям, - отозвался Тирион, прилагая все усилия, чтобы скрыть свое презрение.
- Если это все, что ты помнишь, то ты упустил суть. Я сказал, что Король Лич не знает меры в своих желаниях, - Дарион передал пергамент в руки Тириона. – Это сыграет нам на руку. Вот мой план.
Сначала Тирион не совсем понял, что он рассматривал. Свиток был весь покрыт тайными рунами, смысл которых был непонятен. Постепенно глаза паладина различили среди рун наброски чертежа, какие делают кузнецы.
- Дарион, - спросил он тихим и неуверенным голосом. – Что это?
- Наш ключ к победе, - ответил рыцарь смерти. Тирион увидел отвратительную улыбку, играющую на потрескавшихся губах. – Клинок, высеченный из древнейшего саронита, сделанный на основе Отмщения Света… Мы используем против него его же оружие, не так ли?
-Нет… - покачал головой Тирион, все еще разглядывая пергамент.
- Как только он будет выкован, лезвие его искупается в крови тысяч соратников Короля Лича и соберет в себя их души, - продолжил Дарион.
Перед глазами Фордринга все поплыло. Все, что рассказал ему только что Дарион, казалось ему слишком грязным, мелким.
- Достаточно, Дарион, - сказал паладин голосом, полным силы.
- И, наконец, клинок должен быть украшен фрагментами самого Ледяного Трона! Мы используем его же силу против самого Короля Лича, - голос Дариона дрожал от волнения. Казалось, рыцарь смерти не услышал паладина. – Все, что я прошу –это помощи крестоносцев Серебряного Авангарда. Скорость, с которой они построили тот большой Колизей…
- Я СКАЗАЛ: ДОСТАТОЧНО!
Голос Тириона разлетелся по всему залу. Несколько рыцарей прекратили заниматься своими делами и удивленно смотрели на паладина. Дарион остался стоять на своем месте.
- Как я понимаю, ты считаешь создание Темной Скорби нежелательным.
- Темной Скорби? – Тирион произнес это название так, как будто выругался. – Ты сошел с ума, Дарион? Оружие, сделанное из древнейшего саронита, которое пожирает души тех, кого убивает? Украшенное фрагментами Ледяного Трона? Того трона, на котором сидит Артас, трона, который отобрал у него душу?
Тирион смял чертеж и бросил его под ноги Дариону.
- Ты ничем не отличаешься от Артаса! Ты пойдешь по такому же пути нечестивца.
Дарион замолчал и пристально оглядел брошенный под ноги чертеж. Когда он все же заговорил, голос его был холоден, как лед.
- Следи за своими словами, Тирион. Я никогда не буду, как он.
- Так ли это, Могрейн? – вспыхнул Тирион. Он придвинулся поближе к рыцарю смерти. – Я помню, что он не единственный, кто убил своего отца.
Паладин не предполагал, что мертвые могут двигаться так быстро. Кулак Дариона рассек воздух, словно молния. Тирион упал на колени и почувствовал на своих губах соленый вкус крови. Зал огласился звоном тысяч доставаемых из ножен мечей. Было ли это собственным решением остальных рыцарей или решением Могрейна, Тирион не знал.
Дарион снял свой шлем и наклонился к полу. Тирион вытер кровь с губы и поднял голову, чтобы взглянуть на Могрейна. Паладин был поражен тем, что увидел. Черные слезы текли по щекам Дариона, обращаясь в лед прежде, чем упадут. Тирион не знал, что мертвые могут страдать и после смерти.
- Артас Менетил убил своего отца, - голос Дариона дрожал. – Я предоставил своему отцу свободу.
Тирион открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, но звук застрял в его горле. Дарион открепил замки своего нагрудника, и положил его около шлема. Рыцарь смерти ничего не носил под латами, и Тирион смог разглядеть рваный шрам по всей длине груди.
- Помнишь ли ты, как я умер, Тирион? – деформированный магией голос был полон боли. – Артас вонзил меч в сердце своего отца, а я – в свое собственное. Я умер так, чтобы душа моего отца могла освободиться. Артас приносил себя в жертву ради собственного отца?! Я сделал это ради своего. Я любил его так, как только может любить сын. Ты должен меня понять лучше, чем любой другой.
Тишина опустилась на Мрачный Свод. Она прерывалась только тяжелым дыханием Тириона, виноватого и опозоренного. Он понимал чувства Дариона, но выковывать такой клинок…
- Дарион, - позвал Тирион и поднялся. – Я сожалею о том, что сказал, но мое мнение остается неизменным. Мы не можем пользоваться теми же методами, что и Король Лич, если не хотим упасть в темноту вместе с ним. Мы должны использовать Свет.
Тирион оперся на Испепелитель.
- Твой отец использовал этот меч против Плети и поселил страх в сердцах мертвецов. Благодаря тебе Испепелитель снова наш. Он и послужит ключом к нашей победе.
Смех Дариона отозвался эхом от стен Свода. Раньше в нем была самодовольная радость, а сейчас только горечь.
- Ты только критикуешь Темную Скорбь… Ты хочешь верить в меч с таким изменчивым характером, с таким прошлым? Испепелитель и Ледяная Скорбь уже встречались раньше на святой земле и оказались равны по силе. Теперь мы идем к Ледяному Трону, к месту силы и власти Короля Лича, и ты надеешься победить его Испепелителем?
- Я верю в Свет, а не в меч, - Тирион сжал губы так, что они превратились в тоненькую линию.
- Я тоже когда-то верил в Свет, Тирион… - Дарион подопнул свою броню и повернулся, чтобы уйти. – Я очень многое понял о вере с тех пор.
Что-то оборвалось внутри Тириона. План, который придумал Могрейн, был просто безумием. Разве он не видит, куда ведет этот путь? Он настолько ослеплен своим горем и жаждой мести?
Тирион не хотел видеть повторения прошлых событий.
- Если ты больше не веришь в Свет, обратись хотя бы к голосу разума, - произнес он
- Я как раз это и делаю, - отозвался Могрейн. – А вот ты – нет. Продолжайте и дальше строить свои трибуны и большие арены для боев, участвуйте в своих турнирах и уходите. Мы захватим Цитадель Ледяной Короны, ведь у нас будет Темная Скорбь.
- Пожалуйста, нет, - Тирион умоляюще сложил руки. Впервые за долгие годы паладин почувствовал себя старым.
- Я ухожу, - Дарион отвернулся от Фордринга.
- Черт побери, Телан, слушай меня! – сказал Тирион, прежде чем понял, что именно он произнес. Имя Телана отозвалось эхом от стен и вернулось к Тириону. Паладин почувствовал, что вот-вот расплачется. Дарион повернулся к Фордрингу и окинул его недоверчивым взглядом, будто видел того впервые.
- Ты не мой отец, хоть ты и носишь его меч, - наконец сказал Дарион.
Пара рыцарей помогла Тириону выбраться из Мрачного Свода. Когда паладин прибыл обратно на турнир, Мариэль Чистосердечная помогла ему обработать рану от удара Могрейна. Мазь была жгучей, но все же не такой жгучей, как боль от слов Дариона.
Тирион сидел на камнях наедине со своими мыслями. Он размышлял о том, что было потеряно: Вилфред Непопамс погиб. Виной всему была его собственная гордость. Обвинения в обмане и предательстве поставили под сомнение и без того хрупкое перемирие между Альянсом и Ордой. И самое главное – выбор места проведения турнира. Они построили Колизей прямо над руинами города нерубов… Тирион сидел как раз в тех руинах и благодарил Свет за то, что чемпионы смогли победить дважды воскрешенного Ануб’арака снова.
Однако турнир был опорным пунктом Крестового похода. Тирион глядел в воду у своих ног. Ему казалось, что он необычайно устал с тех пор, как начал свою кампанию в Нордсколе. Как он ни глядел на турнир, тот казался ему полнейшим бедствием. Был ли смысл в турнире? Многие хорошие люди погибли во имя Крестового похода или же во имя идеи, придуманной самим Тирионом?
Арелас и Джерен были убиты Культом Проклятых прямо на турнире. Их похоронили на небольшом холмике недалеко от Колизея: могилы эльфов находились рядом. Как Тирион мог пропустить их препирательства мимо ушей…
Холодок пробежал по коже паладина, и он понял, что находится здесь не один. Он поднял голову и встретился взглядом с Дарионом Могрейном. Три его рыцаря стояли полукругом прямо на воде, которая обратилась в лед под воздействием их нечестивой воли.
- Дарион, - каркающим голосом сказал Фордринг. Это не было похоже на приветствие, но это все, что он смог выдавить из себя.
- Тирион, - откликнулся Могрейн. Сегодня он полностью облачился в свою броню. Голос его звучал как никогда властно. – Это – Крок Гроза Плети, чемпион, отобранный мною самолично. С ним Иллирия Приход Тьмы, Хозяйка лошадей и Зор'бе Кровопускатель, мастер владения оружием. Их павильон будет расположен к северу от Колизея. Я полагаю, что это устроит всех.
Тирион был поражен так, что на мгновение утратил дар речи. Он даже подумал, что Могрейн шутит.
- Да, - осторожно сказал Тирион. – Это устроит всех.
Орк, которого Дарион назвал Крок, вышел вперед и почтительно кивнул Тириону.
- Приветствую, верховный лорд, - сказал он грубым и напористым голосом, который был так присущ его расе. – Я рад вступить на территорию турнира и представить Вам моих братьев и сестер.
- Для меня честь принять Вас и Ваших товарищей, Крок, - Тирион ответил на приветствие орка почтительным жестом. – Я надеюсь увидеть Ваше мастерство.
Рыцари смерти удалились, оставляя верховных лордов наедине.
- Орк-чемпион? – поинтересовался Тирион. – Интересный выбор.
- Это небольшой намек остальным, - отозвался Дарион. – Хотим показать, что все склоки между расами незначительны для нас, рыцарей смерти. Мы должны держаться вместе.
- Конечно, - сказал Тирион и едва удержался от глупой усмешки. – Но если ты пришел, чтобы высмеять турнир…
- Не для этого.
Воцарилась тишина, оплетая Тириона, все так же сидящего на камнях, и Могрейна, стоящего на замороженной воде. Рыцарь смерти прошел вперед, чувствуя, как лед крошится и тает у него под ногами, а затем вновь замерзает. Дарион молча сел около Тириона. Тишина была такой же неловкой, как и три дня назад в Мрачном своде, но враждебность в ней уже не чувствовалась. Тирион отметил, что отсутствие враждебности делало момент еще более неловким.
- Знаешь, почему я назвал своих рыцарей Рыцарями Черного Клинка? – наконец прервал тишину Дарион.
Тирион рассмеялся. Очевидно, что старые привычки так просто не исчезают. Дарион повернулся к паладину, но тот не мог видеть выражение его лица, скрытого шлемом.
- Нет, не знаю.
- Потому что мы – оружие. Закаленное, крепкое, холодное и неумолимое. Наш путь полон боли и страданий. Это наша судьба, и мы принимаем её.
Дарион медленно снял шлем и положил рядом с собой. На его лице еще остались бороздки от ледяных слез. Могрейн перевел взгляд на воду. Тирион мог только догадываться, о чем тот думал, рассматривая своё отражение.
- Оружие сильнее в руке, которая хорошо им владеет, - продолжил Дарион. – А такое оружие, как Темная Скорбь требует особой руки. Сильной руки. Чистой руки. Я бы даже сказал – длани. Серебряной длани, Тирион.
Паладин догадался, что Могрейн приехал сюда не для того, чтобы осмеять турнир. Он прибыл для заключения мира.
- Победитель этого турнира, - мягко сказал Тирион. Это был не вопрос и не ответ.
- Да, поэтому я и захотел поддержать этот турнир, - кивнул Могрейн.
- Я… - рыцарь смерти затих, раздумывая, продолжать ли, – я, кажется, слишком поспешно сделал выводы о заслугах этих чемпионов. Стоять перед Королем Личом, появиться возле Ледяного Трона достоин только лучший…
Тирион, не торопясь с ответом, оглядел сидящего рядом Могрейна.
- Да, - ответил паладин. В его голосе не было никакого самодовольства. – На турнире много превосходных воинов, наверняка одному из них выпадет честь держать в руках клинок.
- Мои рыцари помогут переоборудовать территорию турнира, - глаза Дариона вспыхнули. – Затем Гроза Плети поможет выбрать лучших, а окончательное решение останется за мной.
- Как скажете, верховный лорд Могрейн.
Дарион привстал и поднял лежащий шлем. Тирион наблюдал, как Могрейн уходил прочь по воде.
- Халфорд и Гримтонг, - обратился Тирион к рыцарю смерти, когда тот отошел уже на приличное расстояние, но все еще мог услышать слова паладина.
Дарион обернулся через плечо, недоверчиво поглядывая на Фордринга.
- Два самых лучших наших кузнеца. Без сомнения, вы сочтете их помощь неоценимой.
Несмотря на расстояние, Тирион заметил (а может, почувствовал?) играющую на губах Дариона улыбку.
- Спасибо, Испепелитель.
Тирион внезапно почувствовал себя неловко.
- Этот титул принадлежит Александросу Могрейну, а не мне, - ответил он.
- Так же, как и другие, - отозвался Дарион. Он уже отошел почти к самому краю пещеры и почти скрылся в тени, но слова его эхом откликнулись в сердце Тириона. – Ты подходишь для этого титула.
Дарион не оглянулся и быстро ушел, оставив паладина один на один с его мыслями.
- Серебряная длань, владеющая Черным Клинком, - сказал Тирион вслух негромко, ни к кому не обращаясь. Он взглянул на свое отражение в воде и подумал, что выглядит не так уж плохо и старо.
Тирион покинул руины, когда солнце опустилось за горы на западе. Тень самого высокого шпиля Мрачного Свода протягивалась далеко на восток, до самой территории турнира, как бы указывая на неё. Это заставило Тириона улыбнуться.
Вокруг Тириона все трудились, чтобы возместить ущерб от внезапного вмешательства Артаса. Крок Гроза Плети и другие рыцари смерти разместили свои палатки возле торговцев. Некоторые казались взволнованными таким соседством и уже подчитывали возможные убытки. Серебряный Союз и Похитители Солнца хоть и ужинали по-прежнему по разные стороны Колизея, но яд ссоры, висевшей всю прошедшую неделю в воздухе, исчез.
Когда Тирион прошел мимо трибун по пути к Серебряному Павильону, он увидел мальчика и торговца, которые нетерпеливо ожидали начала битвы чемпионов. Немного дальше он сумел разглядеть чемпиона из Штормграда и чемпиона из Оргриммара, седлающих своих коней.
- За кого будешь болеть, Тимоти? – спросил торговец у мальчика. Тот указал пальцем на орка.
- За него, отец.
- Правда? Почему? – удивленно спросил человек.
- Он мне нравится, - пожал плечами Тимоти. Его отец удивленно приподнял брови, но принял такое объяснение. Достав из кармана золотую монету, он кинул её человеку, стоявшему в проходе между трибунами.
- Один золотой на чемпиона Оргриммара.
Отец Тимоти сложил руки вокруг рта и завопил на искаженном орочьем: «Лок-тэр огэр!» Чемпионы оглядели человека пристальными взглядами. Тирион наблюдал за выражением лица орка: тот увидел, что и человек и его сын широко улыбаются ему. Очевидно, улыбка была заразительной. Орк стукнул своим копьем о щит и крикнул в ответ: «Лок-тар огар!». Чемпион Штормграда улыбнулся. Это был самый лучший поединок, который видел Тирион на этой неделе.
Паладин шагал к Павильону с удвоенной энергией. Возможно, отчасти Дарион был прав в оценке его отношения к турниру. В какой-то мере Тирион старался вернуть себе те летние лордеронские дни, которые он потерял. Но его земля была осквернена, дом снесен фанатиками, а сын ушел от него навсегда, и Тирион ничего не мог сделать, чтобы изменить это.
Но он мог бы создать новый мир, почти такой, как Азерот. Такой мир, где вид маленького человеческого мальчика, приветствующего всем сердцем орка из Оргриммара, не был бы столь нереален.
В конце концов, учитывая все это, турнир не был таким бесполезным.
