
Люди - существа непредсказуемые. В отличие от, скажем, зомби, которые хотят одного и того же ("МОООЗГИ! ЖРАААТЬ!"), у людей есть самые различные интересы, желания, увлечения и хобби. Однако несмотря на все их разнообразие, у большинства этих увлечений есть общая черта: они вызывают желание разделить их с другими. Поклонники сериала N хотят, чтобы как можно больше людей смотрело N, и понимало их шутки и цитаты; любители творчества писателя Y хотят, чтобы у Y было как можно больше читателей, с которыми можно обсудить последние книги; фанаты группы Z радуются увеличению своего числа и росту популярности Z, и так далее. World of Warcraft - не исключение: одна из основных причин для новичка присоединиться к числу покорителей Азерота - это то, что кто-то (или все) из его друзей уже играет в WoW.
Однако существует определенная субкультура игроков, которая не слишком-то радуется появлению новичков. Речь, разумеется, идет о
хардкорных рейдерах - тех, кто осваивает передовой фронт войны с боссами. Каждый раз, когда Близзард анонсирует новые изменения, которые призваны увеличить число рейдеров (к примеру, увеличение баффа Цитадели на 5%), реакция хардкорщиков на это однозначна: "оказуалели", "вов не торт", "теперь любой криворукий нуб будет в халявных эпиках", и т.д.
Возможно, это специфическая особенность WoW? Увы, это не так. Подобный хардкорный элитизм свойственен и поклонникам других игр. К примеру, когда Нинтендо объявило, что в десятой части серии
Mega Man будет добавлен легкий уровень сложности, хардкорные фанаты встретили это решение в штыки: "великая серия вконец опопсела", "из игры пропадет всякий челлендж", "новая игра расчитана на слабоумных", и тому подобное. И все это, замечу, до выхода игры!
Впрочем, для того, чтобы быть хардкорным элитистом, необязательно играть в игры. Пример тому - противостояние в среде
марафонских бегунов между хардкорщиками, требующими установить для участников жесткий лимит по времени, и казуалами, которые считают, что главное - сам факт пробега дистанции.
Еще более радикальный пример -
покорители Эвереста, которые протестуют против компаний, организующих платные подъемы с предустановленными тросами и проводниками-шерпами (до введения этой практики покорение Эвереста было смертельно опасным занятием - на каждых 4 успешно поднявшихся приходился один смертельный случай). Другими словами, эти хардкорщики не просто хотят, чтобы людеЙ, разделяющих их главный интерес в жизни, было как можно меньше - они хотят, чтобы эти люди
как можно чаще погибали страшной, трагической смертью.
В чем же причина столь враждебного отношения? Многие казуалы считают, что корень проблемы лежит в закомплексованности и неуверенности элитистов. Они обвиняют хардкорщиков в том, что те пытаются самоутвердиться и потешить своей чувство собственного величия за счет других. Отсюда проистекают встречные обвинения в "задротстве", "писькомерстве" и других нелицеприятных практиках. Однако мне тезис о том, что все эти умные, способные и целеустремленные люди на самом деле являются зкомплексованными эгоманьяками представляется, мягко говоря, сомнительным.
На мой взгляд, причиной конфликта и разногласий здесь является одна из древнейших и существующих по сей день человеческих церемоний, известная как
обряд инициации. Он может иметь разные формы - курс молодого бойца в армии, тюремная "прописка", посвящение в студенческое братство (также известное как
"Адская Неделя"), крещение в ледяной проруби, обрезание куском стекла под жарким солнцем Африки - но суть его остается неизменной: инициируемый проходит через боль и страх, и навсегда становится другим человеком, присоединяясь к закрытому кругу других посвященных. Хардкорные рейды с их стрессами, страхами, бессонными ночами, необходимостью беспрекословно подчиняться чужой воле, отчаяньем и, в итоге, торжеством победы, представляют собой классический случай именно такого обряда.
В свете этого, становится понятной реакция элитистов на "оказуаливание". В нем они видят насмешку над перенесенными ими страданиями и надругательство над принесенными ими жертвами. Для них вид нуба в эпиках столь же болезнен, как для фронтового ветерана - вид прыщавого юнца в купленных на барахолке орденах. И в своих гневных постах они защищают не возможность самоутвердиться, и не место в иерархии - они защищают свою тайну от чужаков.