[Wishko]

18 ноября в продажу поступит "World of Warcraft: Blood Ties" (Кровные узы), роман-приквел к событиям грядущего дополнения Midnight. В сети начали появляться отрывки из этой книги Кристи Голден про Аратора Искупителя, и вот перевод одного из них.

Глава первая

Часовня Последней Надежды, Восточные Чумные земли

Восточные Королевства

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Звук ударов молота по стали был привычным для Часовни Последней Надежды. Но на этот раз его издавал не мастер-ремесленник Вильгельм, который обычно ремонтировал оружие и доспехи рыцарей Серебряной Длани. Вместо этого суровый дворф прислонился к травянистому холму, вглядываясь в серо-коричневое небо Восточных Чумных Земель и громко напевая кузнечную песню между глотками Громоварского светлого. Он сделал паузу, чтобы задать вопрос полуэльфу-чемпиону, который предложил занять его место.

"Как долго твоя тощая ручонка сможет это выдержать, парень?" Глаза Вильгельма блестели, а усы были мокрые от пены. Упомянутый "парень", Аратор Искупитель, улыбнулся ему, вытирая лоб.

"И я снова сожалею, что не я обладаю мускулатурой дворфа", – сказал он с преувеличенным вздохом.

Вильгельм захохотал. "А, ну, не все могут быть такими счастливчиками".

Рука Аратора, безусловно, была готова к этой задаче, но работа была тяжелой, и ни его человеческая, ни эльфийская кровь не давали ему врожденной способности дворфа долго выдерживать жару кузницы. Он снял верхнюю часть доспеха и отложил ее в сторону, обнажив пару татуировок в виде драконов на своих мускулистых предплечьях. Они были одинаковы по стилю, обе обведены золотом, но раскрашены разными оттенками: одна – яркая, как луна Белая Леди, а другая – цвета угля.

Рядом с ним сидел десятилетний мальчик-человек по имени Уинтроп. Уинтроп был новым оруженосцем знаменитого паладина лорда Грейсона Тенелома, имея должность, которую сам Аратор занимал, когда был новичком в ордене. Мальчик выполнял ту же работу, которой сейчас занимался Аратор, зачищая и выправляя вмятины на доспехах великого человека. Сегодня молодой Уинтроп впервые посетил Часовню Последней Надежды, и был настолько ослеплен элитным обществом, в котором находился, что не смог добиться больших успехов в починке поддоспешника своего господина.

"Не могу поверить, что ты решил мне помочь, – сказал он Аратору. – Я имею в виду... ты же сын верховного экзарха Туралиона и леди Аллерии Ветрокрылой! У них есть статуи на Аллее Героев, о них поют песни. Ты практически родился знаменитым!"

Аратор слышал все это и раньше и уже давно от этого устал. Тем не менее, это была не вина Уина, ведь он имел благие намерения. Хотя Аратор был намного старше Уинтропа, годы полуэльфа не шли в ногу с годами человека. Это было одним из многих испытаний, унаследованных им от своего уникального происхождения. Несмотря на весь опыт Аратора и все, что он видел, во многих отношениях он чувствовал большее родство с новым оруженосцем, чем со своим лордом-рыцарем.

Аратор улыбнулся мальчику. "Как я уже говорил, всегда рад помочь". Аратор хорошо помнил, сколько заданий ему поручали, когда он сам был оруженосцем Грейсона. Конечно, было важно научиться таким навыкам, как ремонт доспехов, но молодой Уин, казалось, был совершенно завален рутинными делами. Аратор считал, что нет таких мелких заданий, которые были бы ниже его достоинства, если он мог помочь кому-то их выполнить.

Уинтроп прищурил карие глаза и посмотрел в сторону лорда Грейсона и другого его бывшего оруженосца, которые были поглощены разговором. "Надеюсь, он не рассердится на нас", – пробормотал он.

Аратор не мог винить мальчика за его беспокойство. Высокий, мускулистый, давно лишившийся правого глаза в бою, лорд Грейсон мог выглядеть устрашающе, даже когда был без доспехов и непринужденно болтал. Как один из ведущих паладинов Штормграда, он обучил многих из их числа, и даже пару раз брал Аратора с собой на военный совет своего ордена. Трудно было не считать его устрашающим и грозным – с таким врагом Аратор определенно не хотел бы встретиться в бою. Даже вести обычный кулачный бой с этим человеком было достаточно тяжело. Но Грейсон дал твердое обещание служить другим членам ордена и поклонялся Свету дольше, чем большинство из них.

"Не волнуйся, – успокоил Аратор мальчика. – Он поймет, что это была моя идея, а не твоя. Поверь мне".

"Не хочу, чтобы у тебя были неприятности".

"И не будет".

Уинтроп вздохнул. "Все говорят, что мне повезло, что он выбрал меня, но... – Мальчик опустил глаза. – Он такой... сильный и уверенный в себе, и может сбить меня с ног за секунды, когда мы сражаемся. Я слышал много историй – он настоящий герой! Он больше, чем просто рыцарь, он лорд! Я должен постараться не разочаровать его". Произнеся эти слова, Уинтроп взял поддоспешник и с усиленным энтузиазмом вернулся к его починке.

Аратор почувствовал, как его улыбка слегка ослабла. Хотя он и был сыном легенд, по невинным словам Уинтропа, он являлся всего лишь рыцарем Серебряной Длани. Многие сказали бы, что этого достаточно для чести, но легкомысленное пренебрежение Уинтропа только отражало собственные мысли Аратора. Он давно заслужил этот ранг, даже получил звание. Время от времени Свет давал паладину вдохновение относительно судьбы другого человека. Отец Аратора был настолько тронут, что назвал знаменитого Утера "Светоносным". А Аратора назвали "Искупителем". Но кого или что именно он однажды искупит, ему было непонятно. И пока этот момент не наступил, орден, казалось, был доволен тем, что позволял ему стремиться к почестям, которых он, однако, никогда не получал.

Он старался не беспокоиться об этом, но другие, моложе его, все еще задыхающиеся и окровавленные, получали повышение на поле боя. Их товарищи, уставшие, но воодушевленные победой, приветствовали их хриплыми голосами. Обычно, когда у него возникали такие мысли, Аратор упрекал себя, как и сейчас, за зависть и, возможно, чрезмерную фантазию. Он вступил в ряды рыцарей Серебряной Длани, чтобы направить свои силы на достойное дело, и хотя признание его усилий было приятно, он, конечно, не нуждался в нем, чтобы продолжить свой путь.

Аратор сражался хорошо и доблестно в уже нескольких войнах, но его усилий было недостаточно, чтобы привлечь к себе особое внимание. По крайней мере, думал он с горечью, внимание достойного рода. Правила ордена казались бесконечными, и Аратор нарушил, если не все, то почти каждое из них. Он слишком заботился о местных жителях, иногда колебался, а иногда получал информацию из сомнительных источников. Его методы всегда были предметом пересудов в ордене, но Аратор заметил, что никто не выражал озабоченности его результатами. Некоторые косвенно или прямо заявляли, что его пренебрежение протоколом и правилами однажды повредит его репутации в ордене, но Аратор отверг эту идею. Для него все было просто: если он не мог изменить свой мир и улучшить жизнь простых людей, то зачем тогда стоило быть рыцарем Серебряной Длани?

По правде говоря, Аратора побудило помочь молодому Уинтропу не только желание быть полезным. Его вызвал в Последнюю Надежду сам лорд Максвелл Тиросс, один из главных лидеров их ордена. Аратор понимал, что лорд Тиросс был чрезвычайно занятым человеком, и хотя он не был удивлен, что ему пришлось ждать аудиенции, ему нужно было чем-то отвлечься от мыслей об этой встрече. Аратор точно знал, почему его попросили прийти сюда сегодня, хотя и не знал, каким будет результат разговора.

Внезапно Уинтроп вскочил на ноги, уронив поддоспешник. "Лорд Тиросс!" – воскликнул он, и его голос поднялся на полоктавы от волнения и радости.

Но Аратор почувствовал только острое разочарование, увидев выражение лица измученного всеми ветрами рыцаря. Это был зловещий намек на тон разговора. Аратор сдержал свои эмоции, чтобы лорд Тиросс не увидел, как сильно его поразила эта новость. Встав, Аратор положил доспехи лорда Грейсона рядом с Уинтропом, который все еще смотрел на Тиросса с широко раскрытыми глазами.

Лорд Тиросс бросил взгляд на успехи мальчика. "Хорошая работа, молодой человек! Но лучше бы тебе поторопиться."

Уинтроп сглотнул и энергично кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Аратору Тиросс просто сказал: "Пойдем. Давайте вместе выразим наше почтение".

Они пошли в ногу, направляясь к Обители Света, и по мере спуска их обволакивал запах камня и его прохлада. Это место было штаб-квартирой рыцарей Серебряной Длани со времени вторжения Пылающего Легиона, и Аратор хорошо это знал. Он бывал здесь много раз по делам Серебряной Длани, но часто приходил в святилище просто для того, чтобы побыть со Светом, почерпнуть вдохновение, наблюдая, как другие совершенствуют свои навыки, и отдать дань уважения тем, кто ушел перед ними.

Они остановились перед гробницей легендарного Тириона Фордринга. Тирион был одним из пяти первых паладинов – первых в истории Азерота. Когда-то давно архиепископ Алонсус Фаол призвал этих пятерых возглавить орден. Видение Фаола заключалось в том, чтобы соединить сострадание Света с силой молота, создав рыцарей, которые были бы одновременно и жрецами, и воинами. Но в то время как Свет склонялся к порядку и строгости, Тирион знал, что он может быть гибким и добрым. Он видел влияние Света во всех, кого встречал, был известен своим сочувствием к бывшим врагам, но при этом никогда не боялся поднять молот или меч, когда видел несправедливость... Даже если это означало противостояние своим товарищам-паладинам. Даже если это означало изгнание из своего дома и из этого самого ордена.

[Ги]

"Как долго твоя тощая ручонка сможет это выдержать, парень?" Глаза Вильгельма заблестели, а усы были мокрые от пены. Упомянутый "парень", Аратор Искупитель, улыбнулся ему, вытирая лоб.

"Мне снова жаль, что не я обладаю мускулатурой дворфа", – сказал он с преувеличенным вздохом.

Вильгельм захохотал. "Ах, ну, не все могут быть такими счастливчиками".

Рука Аратора, безусловно, была готова к этой задаче, но работа была тяжелой

[Зубнайяфея]

"Как долго твоя тощая ручонка сможет это выдержать, парень?" Глаза Вильгельма заблестели, а усы были мокрые от пены. Упомянутый "парень", Аратор Искупитель, улыбнулся ему, вытирая лоб.

"Мне снова жаль, что не я обладаю мускулатурой дворфа", – сказал он с преувеличенным вздохом.

Вильгельм захохотал. "Ах, ну, не все могут быть такими счастливчиками".

Рука Аратора, безусловно, была готова к этой задаче, но работа была тяжелой

 «Яойщица» соответствует японскому термину «фудзёси» (букв. «гнилая девушка»), который также относится к женщинам-фанаткам яоя

[xxxHOLiC]

"Как долго твоя тощая ручонка сможет это выдержать, парень?" Глаза Вильгельма заблестели, а усы были мокрые от пены. Упомянутый "парень", Аратор Искупитель, улыбнулся ему, вытирая лоб.

"Мне снова жаль, что не я обладаю мускулатурой дворфа", – сказал он с преувеличенным вздохом.

Вильгельм захохотал. "Ах, ну, не все могут быть такими счастливчиками".

Рука Аратора, безусловно, была готова к этой задаче, но работа была тяжелой

Руки на стол.

[Scourge Acolyte]

Какой блевотный слог, тётенька всегда писала так, будто это начало дешёвого порнофанфика?